Главные ошибки русского командования в 1812 году


Русское командование заблаговременно готовилось к кампании 1812 года. Вторжение «Великой армии» в Россию не было неожиданностью. Отказавшись ещё в конце 1811 года от наступательного плана войны с Наполеоном, русское командование должно было избрать оборонительную стратегию. Однако для ведения оборонительной войны было сделано на удивление мало.

Начнём с того, что русская армия у западных границ Российской Империи была раздроблена на три неравные части. Главная армия (примерно 100 тысяч человек, по оценке К. Клаузевица) под командованием М.Б. Барклая-де-Толли находилась в Литве, вторая армия (40 тысяч) под командованием П.И. Багратиона – южнее, в Белоруссии, и третья армия (40 тысяч) под командованием А.П. Тормасова – на Волыни. Стремление русского командования прикрыть все возможные направления движения армии Наполеона подставляло русскую армию на разгром по частям. А ведь пользоваться разделением сил противника и громить его по частям было излюбленным методом Наполеона. При этом соединение 3-й армии с главными силами русских войск исключалось вовсе, ибо между нею и ими лежали Припятские болота, труднопроходимые даже в ХХ веке. И только огромным напряжением сил удалось соединить 1-ю и 2-ю армию, но произошло это уже в ходе отступления, далеко от западной границы, у стен Смоленска. До этого момента обе армии постоянно рисковали быть разбитыми.[С-BLOCK]

Александр I, бывший верховным главнокомандующим, принял план, предложенный ему прусским военным советником, перешедшим на русскую службу, генералом К.Л. Пфулем. Согласно ему, у слияния рек Дрисса и Западная Двина был оборудован укреплённый лагерь, в котором надлежало укрыться 1-й армии, в то время как 2-я армия будет беспокоить Наполеона с фланга. Что помешало бы Наполеону в этом случае, пользуясь пассивностью большей, 1-й армии, разбить сначала 2-ю, чтобы потом обрушиться всеми силами на 1-ю – было совершенно непонятно.

Далее, план Пфуля предусматривал, что в то время как часть армии Барклая укроется за редутами Дрисского лагеря, другая часть попытается воспрепятствовать переправе войск Наполеона через Двину. Почему этого было бы не сделать силами всей армии, что увеличивало бы шансы на успех, – также совершенно неясно. Дрисский лагерь находился в стороне от дорог как на Петербург, так и на Москву, и Наполеон имел полную возможность обойти его глубоко с тыла. Наконец, в случае наверняка успешной переправы Наполеона через Двину русские войска оказались бы прижатыми в Дрисском лагере к большой реке, через которую у них в тылу было совершенно недостаточно переправ. Таким образом, заняв здесь оборону, русская армия оказывалась в мешке и неизбежно была бы вынуждена капитулировать, подобно тому, как это в 1805 году произошло с австрийской армией в крепости Ульм.[С-BLOCK]

«Русская армия избегла этой опасности лишь благодаря чрезмерной неловкости и слабохарактерности Пфуля, которые похоронили его план раньше, чем он успел вызвать катастрофу», – пишет об этом Клаузевиц. Совершенно непонятно, чем руководствовался Пфуль, составляя этот «гениальный» план. По выражению того же Клаузевица, тот «поступал как лунатик». Александр I, не очень сведущий в военном деле, одобрил этот план. К счастью, представления очень многих генералов, которым довелось осмотреть Дрисскую позицию, вынудили царя вовремя согласиться её покинуть и не давать здесь боя.

Итак, у русской армии, даже после соединения её главных сил под Смоленском, оставался пока только один путь – продолжать отступление вглубь страны. Исходя из конечной цели этого плана – растянуть коммуникации французской армии и ослабить её – решение дать сражение перед Москвой было ошибочным. Ещё более ошибочным оно предстаёт в свете его результатов. Под Бородино русская армия была ослаблена сильнее французской, потеряв в ней более 45 тысяч солдат и офицеров (армия Наполеона – от 33 до 38 тысяч). Если бы не Бородинская битва, то русская армия численно усилилась бы перед наполеоновской значительно раньше, чем это произошло на самом деле.[С-BLOCK]

Значительным был также моральный урон, нанесённый русской армией Бородинским сражением. В тот момент оно воспринималось обеими сторонами как несомненная победа французов, тем более, что сразу вслед за ней последовала сдача Москвы. «В этот период в русской армии господствовало настроение печали и подавленности, причём на мир в ближайшем же будущем смотрели как на единственный возможный исход,… – свидетельствует Клаузевиц, находившийся тогда в армии М.И. Кутузова. – Доверие к общему руководству войной сохранялось лишь в ничтожной мере». Стоило больших трудов преодолеть это уныние, которое, как можно полагать, было бы меньшим, если бы оставление Москвы было представлено как продолжение отступательного манёвра, а не являлось очевидным для всех следствием неудачного сражения.

Уже когда началось отступление армии Наполеона, у Александра I созрел план взятия её в клещи при переправе через Березину. С фронта Наполеона продолжал преследовать Кутузов, в то время как корпуса П.Х. Витгенштейна и П.В. Чичагова должны были выйти соответственно с севера и юга на пути отступления французов. Прижатому к Березине со всех сторон, Наполеону не оставалось бы ничего другого, кроме как сдаться. Несмотря на то, что, по оценке Клаузевица, диспозиции, составленные для этой кампании лично царём, «не могли быть выполненными», сам замысел окружить «Великую армию», по признанию почти всех историков, едва не увенчался успехом. В том, что этого не произошло, одни винят нерасторопность Чичагова, другие – Витгенштейна, однако всего вероятнее, что сам Кутузов недостаточно энергично преследовал неприятеля.[С-BLOCK]

Сохранились свидетельства современников, согласно которым Кутузов не скрывал своего намерения «построить» Наполеону на Березине «золотой мост», то есть предоставить ему свободный путь для отступления. Кутузов не скрывал своего недовольства английским советником Р.Т. Уилсоном (которого считал шпионом), побуждавшим его от имени самого Александра I во что бы то ни стало взять Наполеона в плен. По мнению Кутузова, это вынудило бы французов к ожесточённому сопротивлению и большим потерям среди русских войск, тогда как дальнейшее отступление и голод покончили бы с армией Наполеона. Он считал, что пленение Наполеона в интересах только Англии, тогда как его. Кутузова, главная задача – выгнать Наполеона из России.

Мотивация, конечно, благородная, но вряд ли дальновидная. Кутузов сознательно упустил возможность закончить всю войну одним ударом. А против ускользнувшего Наполеона русским солдатам пришлось ещё два года проливать свою кровь на полях сражений в Европе.

Комментов: 0

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Главные ошибки русского командования в 1812 году