Как офицеры Красной Армии уживались в лагерях с «блатными»


После окончания Великой Отечественной войны некоторые офицеры Красной армии, побывавшие в плену у нацистов, оказались в местах лишения свободы, но уже на собственной родине. В тюрьмах и лагерях их стали называть «автоматчиками» или «вояки», и судьба их на зонах сложилось очень по-разному.

Отфильтрованные

В 1956 году Маршал Советского Союза Георгий Жуков намеревался поднять тему бывших военнопленных-красноармейцев во время выступления на пленуме ЦК Компартии. По его словам, многие советские офицеры, побывавшие в плену врага и даже бежавшие из него и вернувшиеся к своим, подверглись несправедливым гонениям, заклеймены «предателями» и «врагами народа» и подвергнуты уголовному наказанию.

Маршал привел несколько примеров подобной несправедливости. Так, гвардии капитан Дмитрий Фурсов в 1946 году был осужден на восемь лет заключения. Его обвинили в добровольном сотрудничестве с оккупантами путем поступлению в организованную гитлеровцами «Казачью школу для офицеров». По словам Жукова, на сотрудничество капитан согласился, чтобы усыпить бдительность немцев. Дождавшись удобного момента, он смог организовать побег, заодно прихватив «языка».

Всего к концу Великой Отечественной в плену у гитлеровцев и их союзников находилось более полутора миллионов советских военнослужащих. Все они подлежали проверке и фильтрации органами контрразведки «Смерш».

В итоге 42% красноармейцев (660 тысяч человек) были призваны в вооруженные силы обратно, 22% – отправлены в рабочие батальоны в СССР, другие были привлечены к работам при воинских частях в странах Европы. Однако порядка 10-15% из попавших в плен солдат и офицеров Красной армии – более двухсот тысяч человек – были подвергнуты репрессиям, в том числе уголовной ответственности по тем или иным причинам.

«Вояки» и «автоматчики»

Попавшие в места лишения свободы офицеры стали называться среди зеков «автоматчиками» или «вояками». Пополнять контингент зон они стали еще во время Великой Отечественной. Так, в 1942-1943 годах были созданы специальные фильтрационные лагеря, куда попадали освобожденные из плены офицеры.

Судьба теперь уже бывших офицеров складывалась на зоне по-разному. Их статус и положение в тюремной иерархии зависело от нескольких факторов. Одним из них было моральное состояние и психологическая устойчивость «автоматчика».

Среди осужденных офицеров было немало тех, кто держался очень уверенно. По всей видимости, сказывался пережитый на войне ежедневный риск, притупляющий чувство страха. Определенное моральное превосходство давало «воякам» чувство собственного достоинства как защитника отечества. Прошедшие горнило войны офицеры Красной армии обладали духом независимости и самостоятельностью мышления.

В арестантской среде такие «автоматчики» сразу начали резко выделиться по сравнению с безропотными «мужиками» (основной массой арестантов, середняков тюремной иерархии) и забитых «политических». Бывали случаи, что бывшие офицеры, в особенности, если они служили в разведке или морской пехоте, не боялись ввязываться в драку с целой бандой зеков.

Но некоторые из «вояк» терялись, очутившись в новой, незнакомой обстановке. Среди них не было такой сплоченности, как у «блатных», объединенных воровским законом и моралью, понятиями и традициями криминального мира. В определенной степени сказалось глубокое потрясение, которое испытали попавшие за колючку защитники родины. Многие из них не могли понять, за что они мотают срок.

Офицеры и «старозаконники»

Сильное влияние на положение бывших офицеров Красной армии в лагерях оказала «сучья война», начавшаяся сразу после окончания Великой Отечественной. Ее корни лежат в 1942 году, когда зеков стали призывать на службу. Часть воровского сообщества отправилась на фронт в добровольном порядке. Это было серьезным нарушением кодекса блатных, который гласил, что вор не должен сотрудничать с властью и уж тем более защищать ее с оружием в руках. В итоге блатные разделились на две противоборствующие группы: «старые законники» и «суки» – те, кто пошел на сотрудничество с властью.

Блатные старой закалки по большей части относились к красноармейцам с презрением. Для «законников» понятия родины, офицерской чести и прочие, которыми во время «базара» пытались оперировать военнослужащие, не значили ровным счетом ничего.

В камерах, где правили бал не «ссучившиеся» блатные, «вояк» для начала пытались ломать психологически. Мол, ты за государство грудь под пули подставлял, кровь проливал, а оно тебя на зону. Еще один вариант: ты же кровопийцев защищал, которые «нормальной братве» жизни не дают.

Иными словами, блатные старой закалки всячески старались внушить офицерам чувство вины и стыда. Если это удавалось, то красноармейца можно было считать морально сломленным, а раз так, то он автоматически переводился в категорию «чушек» – одну из низших каст тюремной иерархии.

В случае, если не удалось уничтожить психологически, «вояку» ломали физически. В ход шла грубая сила, постоянные побои и издевательства. В любом случае, геройское прошлое «автоматчиков» и их заслуги на фронте для «старозаконных» не имели никакого значения, а наоборот, являлись «отягчающим обстоятельством».

Лучше с «суками»

Несравнимо в более благоприятных условиях находились «автоматчики» там, где заправляли «суки». Воевавшие блатные, видевшие море крови и бившие врага вместе с другими красноармейцами, быстро нашли общий язык с офицерами. Предубеждений против людей в форме у «ссученных» воров в законе не было, поскольку некоторые из них сами носили погоны. Бывало, что блатной дослуживался и до офицерского звания.

Среди таких авторитетов сотрудничать с властью было не западло. Поэтому оказавшись в такой среде, «автоматчик», как правило, имел все шансы со временем продвинуться по криминальной иерархии.

Таким образом, положение офицеров-красноармейцев в послевоенных тюрьмах зависело как от их собственного физического состояния и морально-психологической устойчивости, так и от того, в какую среду они попадали – «старозаконную» или «сучью».

Комментов: 0

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Как офицеры Красной Армии уживались в лагерях с «блатными»