Как в Европе восприняли восстание Степана Разина


Степан Разин, пожалуй, второй русский человек после Ивана Грозного, кому в Европе уделяли столь пристальное внимание. Как и царь, глава бунтовщиков предстал перед европейцами в довольно устрашающем виде.

Первое время о Стеньке Разине на Западе писали даже больше, чем в самой России. И неслучайно. Европейские дипломаты, торговцы, путешественники были буквально ошеломлены размахом повстанческого движения, во главе которого стоял безудержный атаман. Европа ничего подобного не знала.

Нужно заметить, что информация о восстании Разина часто использовалась в информационной войне, именно поэтому ход боевых действий  освещался преимущественно в периодических изданиях тех стран, с которыми у России были напряженные отношения. К примеру, шведские «Куранты» много писали о неприглядных для русского правительства фактах. Алексей Михайлович даже выразил по этому поводу недовольство, сказав, что в свейских изданиях появляются публикации о воре Стеньке, основанные исключительно на недостоверных слухах и умаляющие честь царского величества.[С-BLOCK]

Наиболее активно сообщения о Степане Разине стали печататься с начала 1671 года, когда восстание достигло своей кульминации. Дело дошло до того, что в Гамбурге стали чеканить медали, изображающие главного русского мятежника. Однако Разин на них выглядел весьма карикатурно: приземистый, толстый, с массивными ягодицами и большим животом. А лицом он был похож, скорее, на баснописца Эзопа.

В периодике, Разин, напротив, был представлен грозным бунтарем. Так, в сентябре 1670 года издаваемый в Риге «Северный Меркурий», ссылаясь на побывавших в Москве европейцев, писал, что Разин держит в своих руках два ханства – Астраханское и Казанское - и берет один город за другим. По словам автора, атаман Разин смог привлечь на свою сторону до 700 казаков, вслед за чем начал убивать тех, кто казался ему недостаточно преданным.[С-BLOCK]

После того как Разин захватил астраханские сокровища и другие богатства, продолжал автор «Северного Меркурия», он нанял на службу «всех тамошних немцев и шведов», а также «бывших пленных поляков» и приблизил к себе самых умных, «назначил их государственными советниками». По мнению рижского хроникёра, атаман смог собрать армию, насчитывавшую 100 тысяч человек. Хотя это заявление и выглядит как явное преувеличение.

При всей безобразной внешности и деспотичности, о которых упоминали в европейских изданиях, Разин зачастую изображался человеком большого ума, способным совершить нечто особенное. Он чтил своего государя и ничего в отношении него не замышлял, а если и выступал, то против воеводы Юрия Долгорукова и некоторых его офицеров, отмечали на Западе.

Большой интерес для нас представляет письмо-донесение некоего оставшегося неизвестным англичанина, который во всех подробностях описал победоносное для царских войск сражение с отрядами повстанцев. Автор письма, судя по всему, являвшийся доверенным лицом (фактором) некоего английского подданного, находился в России с осени 1670 года по апрель 1671-го, а следовательно был достаточно погружен в атмосферу происходящего в государстве.

«Долгое время мы здесь ежедневно пребывали в страхе», ожидая, что «с минуты на минуту нас бесчеловечно лишат жизни», – делился своими чувствами фактор. Он также выражал надежду, что на долю Англии в будущем не выпадет подобных испытаний.[С-BLOCK]

Англичанин описал ход сражения, разгром отрядов Разина и пленение самого атамана. Несмотря на обстоятельность изложения, оно грешило неточностями. Так, ни Алексей Михайлович, ни князь Долгоруков в решающем сражении участия не принимали. Не было среди предводителей разинцев и духовного лица – загадочного патриарха Demainzone, о котором упоминает автор письма.

Другой англичанин – Томас Хебдон, доверенное лицо британской Русской компании, передал события восстания более сдержанно, хотя в его письме и содержался рассказ о казни главного бунтовщика, на которой ему довелось присутствовать. Очевидец не скрывает своего удовлетворения в связи со свершившимся правосудием, подчеркивая, что четвертование Разина – «смерть достойная такого злодея». Но в целом Хебдон сообщал обо всем беспристрастно, не выказывая сочувствия ни Разину, ни царю.

Резкое неприятие действий восставших в своих «Записках» демонстрирует голландский офицер Л. Фабрициус, который, судя по всему, обучал разинцев стрелять из пушек. В своих мемуарах, написанных спустя 15 лет после событий, автор с гневом обрушился на бунтарей, называя их «подлыми канальями», «кровожадными псами» и «убийцами».[С-BLOCK]

В том же духе о казаках-бунтаряхе отзывался и Иоганн Юстус Марций из Мюльхаузена на страницах своей «Диссертации о восстании С. Разина» (1674 г.). Разин для него был источником всех бед. Мариций писал, что он был слишком самоуверен и не ведал меры в проявлении своей жестокости, подвергая истязаниям и смерти многих порядочных людей, включая священников. Отдавая дань мужеству Разина во время казни, автор отмечал, что «иного конца и не заслужил тот, кто изменил своему государю».

Комментов: 0

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Как в Европе восприняли восстание Степана Разина